Iraqi Sunni politics (under Prime Ministers Haydar al-Abbadi and Adil Abdulmahdi, 2014-2019)
Table of contents
Share
QR
Metrics
Iraqi Sunni politics (under Prime Ministers Haydar al-Abbadi and Adil Abdulmahdi, 2014-2019)
Annotation
PII
S032150750015365-3-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
German L. Krylov 
Occupation: Applicant, Center of Arabic and Islamic Studies, Institute of Oriental Studies, Russian Academy of Sciences
Affiliation: Institute of Oriental Studies, Russian Academy of Sciences
Address: Russian Federation, Moscow
Edition
Pages
38-46
Abstract

The article explores the dynamics of the state of the Iraqi Sunni political establishment that changed marginalized provincial factions to an influential parliamentary force in 2014-2019. In the beginning of the period when ISIS occupied vast territories to the north and west of Baghdad, Sunni politicians had to abandon their ambitions to influence the federal center policies and focus their efforts on rivalries inside the councils of Anbar, Salaheddin and Nainawa provinces.

The drastic marginalization of the Sunni factor on the federal level made Sunni politicians more willing to seek compromise with the Shia-dominated federal center,. This generally resulted in the obvious decrease of sectarian tension. During the 2018 parliamentary elections that led to the formation of the government of Adel Abdulmahdi, Sunni politicians tactically joined coalitions led by Shia, seeing this the only way to be elected. They continued the tactics of inter-faction maneuvering in the new parliament that led some of them even to the blocs headed by Shia islamists known by their close ties with Iran.

In 2019 the president of the Iraqi House of Representatives Mohammad al-Halboussi succeeded in uniting a good number of Sunni politicians who had had to join Shia-led coalitions during the elections, thus creating an influential Sunni bloc and positioning himself as a nation-scale leader. His latest and most prominent accomplishment is the second place his “Taqaddum” (“Progress”) bloc won during the parliamentary elections of 2021, outmaneuvered only by the populist “Sadrist Fraction” (“Al-Kutla as-sadriya”).

Keywords
Iraq, Sunni politics, parliament, elections
Received
08.06.2021
Date of publication
08.12.2021
Number of purchasers
2
Views
741
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2021
1 ВВЕДЕНИЕ
2 После долгого периода маргинализации, суннитские политические силы Ирака сумели вернуться на политическую арену страны в качестве игроков первого плана, а не второстепенных акторов, вынужденных маневрировать между более сильными и влиятельными субъектами. По итогам парламентских выборов 10 октября 2021 г., коалиция «Такаддум» («Прогресс») во главе с председателем парламента созыва 2018 года суннитом Мухаммадом аль-Хальбуси заняла 2-е место с 37 мандатами после далеко опередившей его с 76 депутатскими местами «Садристской фракции» («аль-кутля ас-садрийя»)1, символом которой является шиитский политик-популист Муктада ас-Садр.
1. النتائج النهائية للانتخابات العراقية 2021: تغييرات طفيفة تحتفظ التيار الصدري بالمركز الأول (Final Results of Iraqi Elections - 2021: Slight Changes Leave the Sadrist Current in the First Place). 17.10.2021. >>>> (accessed 26.10.2021)
3 Этот результат был достигнут не вдруг, но стал следствием кропотливой работы, проводимой суннитскими политиками и, прежде всего, - М. аль-Хальбуси на протяжении последних лет.
4 Если представить себе изменение влияния суннитской общины Ирака на политическую жизнь страны в виде диаграммы, то период с 2003 по 2014 гг. будет выглядеть как нисходящяя линия, приведшая к катастрофе - захвату Мосула и почти четверти иракской территории экстремистами ИГИЛ; с 2014 по 2018 гг. - как почти горизонтальная линия, знаменующая поиск суннитскими политиками новой роли в условиях, когда все силы государства были направлены на ликвидацию национальной угрозы, возникшей в суннитских районах; а промежуток с 2018 по 2021 гг. - как движение вверх, когда суннитская община постепенно восстанавливала своё влияние.
5 В 2019 году, в конце которого в результате организованных выступлений иракских масс в отставку ушло правительство Адиля Абдульмахди, председатель парламента М. аль-Хальбуси впервые проявил себя как фигура общенационального масштаба, играющая не последнюю роль в определении облика руководства страны.
6 ЭКСКУРС В ИСТОРИЮ
7 После свержения правительства Саддама Хусейна в результате американо-британского вторжения 2003 г. сунниты начали терять свои позиции. Оккупанты оправдывали свои действия, среди прочего, необходимостью освобождения шиитского большинства от диктата суннитского меньшинства.
8 Глава оккупационной администрации Пол Бремер, планируя политический процесс в «освобождённом» Ираке, убеждал шиитов в лице одного из столпов шиитской партии «Даава» - Ибрагима аль-Джаафари принять в нём активное участие, не повторять ошибки, совершенной их предками в 20-х гг. прошлого века, когда политические лидеры шиитской общины, бойкотировав процессы формирования структур управления в подмандатном Британии Ираке, не смогли занять причитающееся им место в жизни страны, а суннитские деятели, сотрудничавшие с британцами, сохранили гегемонию своей общины, существовавшую со времен Османской империи [2, p. 81; 3, pp. 18-23].
9 Шииты увещаниям Бремера вняли: в отличие от антибританской шиитской оппозиции, руководствовавшейся выходившими на протяжении 1923 г. фетвами иракских муджтахидов (шиитских знатоков исламского права, выносящих решения-фетвы по актуальным вопросам) против участия в спонсируемых Британией выборах в учредительную ассамблею, шиитские лидеры XXI в. приняли активное участие в политическом процессе, налаживаемом американцами.
10 Сунниты же, напротив, наступили на старые грабли шиитских муджтахидов прошлого века2, бойкотировав в своём большинстве выборы 30 января 2005 г. в 275-местную переходную Национальную ассамблею - временный парламент, которому предстояло избрать первое правительство Ирака, также имевшее переходный характер с основной задачей подготовить проект конституции с тем, чтобы после её принятия провести новые выборы в парламент, уже постоянный, а тот выбрал бы постоянное правительство. Суннитские силы, решившиеся всё же пойти на выборы, получили лишь 2% голосов [3, p. 228].
2. В 1923 г. шиитские муджтахиды (учёные-богословы в том специфически исламском понимании богословия, которое не ограничивается догматикой, практикой и этикой религии, но охватывает все сферы жизни общества, не исключая социально-политической конкретики) издали целый ряд фетв (религиозных постановлений) против готовившихся англичанами выборов Учредительного совета (Аль-Маджлис ат-таасисий). Этот орган, аналогичный Национальной ассамблее 2005 г., был призван подготовить проекты конституции и закона о всеобщих выборах. В результате бойкота муджтахидов шиитская оппозиция оказалась вне начавшего работу в 1924 г. Учредительного совета, в то время как сунниты, открытые к взаимодействию с англичанами, стали играть активную роль в запущенном тогда политическом процессе. Подробнее см.: [3, pp. 21-22, 25-26].
11 Создавшаяся напряжённость сформировала условия для укрепления экстремистских организаций, прежде всего - структур, создаваемых под брендом «Аль-Каиды», начавшей активно осваивать иракское пространство [1, pp. 74-81].
12 Из-за опрометчивого решения бойкотировать выборы в переходный парламент сунниты едва не лишились возможности участвовать в разработке проекта конституции. Решение этой проблемы было найдено благодаря послу США Залмаю Халилзаду, приступившему к исполнению обязанностей в июне 2005 г. Тесно связанный с президентом Бушем и сам по происхождению афганский суннит, он настоял на включении в состав конституционного комитета Национальной ассамблеи (органа, которому предстояло непосредственно разрабатывать документ) 15 суннитов, наделив их правом голоса наравне c другими его членами, обладавшими депутатскими полномочиями [6, p. 2].
13 В попытке показать свою важность суннитские политики попробовали провалить проект конституции, сформировав соответствующее общественное мнение в своих регионах. На референдуме 15 октября 2005 г. две чисто суннитские провинции Ирака - Анбар и Салах-эд-Дин - проголосовали против проекта Основного закона. В северо-западной иракской провинции Найнава с арабско-суннитским большинством, но значительным присутствиием иных этно-конфессиональных групп, число высказавшихся «против» составило 55%. В остальных провинциях (из 19-ти в стране) за конституцию проголосовали более 94%. В такой ситуации суннитам не оставалось ничего, кроме как готовиться к намеченным на декабрь 2005 г. общенациональным выборам, чтобы не усугубить собственную маргинализацию, значительно усилившуюся по причине их недальновидного отказа от участия в выборах в Национальное собрание [3, pp. 230-234].
14 Извлекши уроки, суннитские политики больше не прибегали к бойкоту выборов как к средству политического давления - в условиях оформившегося шиитского доминирования такие действия, как показал горький опыт 2005 г., могли вызвать лишь результат, прямо противоположный желаемому. Однако их участие в общенациональных выборах в конце 2005 г. и в 2010 г. не смогло предотвратить катастрофы, едва не положившей конец существованию иракского государства, в которой сунниты сыграли не последнюю роль.
15 СУННИТСКИЙ ПОЛИТИКУМ НАКАНУНЕ КАТАСТРОФЫ 2014 года
16 После свержения Саддама Хусейна каждые общенациональные выборы в Ираке (2005, 2009, 2014, 2018, 2021 гг.) становились кризисной точкой, в которой, как в своего рода тестовой пробе, запечатлевались процессы, лихорадившие государственный организм.
17 Не были исключением и парламентские выборы 30 апреля 2014 г., происходившие на фоне двух сформировавшихся, вполне устойчивых патологических тенденций - вооружённого противостояния силовых структур, выступавших от имени иракского государства, с суннитскими антиправительственными формированиями; и жёсткой политической конфронтации между контролирующими центры принятия политических решений шиитскими фракциями с суннитскими политиками, пытавшимися противостать собственной маргинализации.
18 10 июня 2014 г. экстремистская ИГИЛ установила контроль над Мосулом, административным центром Найнавы, населённым преимущественно суннитами. Эта катастрофа случилась не мгновенно - ей предшествовал целый ряд событий, ставших дурными предзнаменованиями для молодого иракского государства.
19 В конце декабря 2012 г. суннитские районы Ирака охватили массовые протесты. Непосредственным поводом для их начала стал штурм дома министра финансов, суннита Рафи аль-Исауи, силами безопасности Ирака и арест 10 его телохранителей. Начавшись в Эль-Фаллудже, выступления суннитов перекинулись на другие города «суннитского треугольника» к западу и северу от Багдада. Их участники заявляли о неприятии политики премьер-министра Нури аль-Малики как проишиитской и антисуннитской.
20 В шиитских районах начались встречные выступления, в поддержку аль-Малики. Премьер наносил удары по демонстрантам-суннитам, используя контролируемые им силовые структуры. 23 апреля 2013 г. военнослужащие иракских вооружённых сил осуществили рейд против протестующих суннитов в города Хавиджа к западу от Киркука, в ходе которого были убиты десятки людей3.
3. الحكومة العراقية: شكلنا لجنة للتحقيق في أحداث الحويجة (Iraqi Government: We Formed a Fact Finding Commission for Al-Hawija Events). 24.04.2013. >>>> (accessed 27.12.2020)
21 Обстоятельства падения Мосула были противоречивыми - отряды федеральной полиции 4 дня с оружием в руках пытались удержать город, а армия, в т.ч. гарнизоны, дислоцированные в непосредственной близости от города, не вмешивалась в боевые действия. Деморализованные межконфессиональными противоречиями и коррупцией, армейские подразделения уклонились от боёв и после захвата Мосула экстремистами. Под контроль боевиков попала обширная территория на севере и западе Ирака.
22 Хотя «завоеватели» и заявляли о своей принадлежности к суннитскому исламу, их «успехи» знаменовали начало весьма трагического периода для суннитской общины страны. В сложной ситуации оказались и суннитские политические лидеры. С одной стороны, они были под подозрением у стремительно дезинтегрирующийся государственной власти, где тон задавал шиитский фанатик - премьер-министр Нури аль-Малики, с другой - их жизни угрожали окопавшиеся на севере и западе страны игиловцы, которые могли попытаться дойти и до Багдада. Аль-Малики противостоял не менее бескомпромиссно настроенный председатель парламента Усама ан-Нуджейфи, обвинявший шиитский политикум во всех бедах страны.
23 Сформированный по итогам выборов парламент, собравшийся на первое заседание 1 июля 2014 г., не без труда избрал председателем Салима аль-Джаббури, утвердил в должности президента Фуада Маасума, а тот, в свою очередь, поручил сформировать правительство Хайдару аль-Аббади, с чем тот успешно справился. По сравнению с непримиримыми аль-Малики и ан-Нуджейфи, аль-Аббади и аль-Джаббури были гораздо больше открыты для компромисса, что, несомненно, положительно сказалось на ситуации в государстве.
24 До катастрофы 2014 года (о чём - ниже) в суннитском политикуме можно было выделить два заметных направления.
25 Первое - это резкая оппозиция Нури аль-Малики и правительству страны как главному виновнику всех проблем. Второе - попытки сближения с шиитской правящей элитой на почве противостояния общей опасности, в качестве которой преподносились сепаратистские амбиции Иракского Курдистана.
26 Наиболее жесткие оппозиционеры в отношении к правительству аль-Малики требовали предоставления суннитским районам автономии по аналогии с курдистанским самоуправлением. Об этом первым неосторожно обмолвился ещё во время визита в США в июне 2011 г. председатель парламента Усама ан-Нуджейфи, вынужденный после этого публично оправдываться, объясняя, что он выражал не личную точку зрения, но бытующее среди суннитов мнение4.
4. تصريح رئيس مجلس النواب أسامة النجيفي حول إقليم الطائفة السنية في العراق (Statement of the Iraqi House of Representatives Chairman on the Sunni Community Region in Iraq). 30.06.2011. >>>> (accessed 26.12.2020)
27 Уже 27 октября 2011 г. Совет провинции Салах-эд-Дин объявил полуавтономный статус этой административной единицы, а 12 декабря того же года Совет провинции Дияла одобрил проведение референдума об автономии. Несмотря на то, что, согласно конституции, органы местного самоуправления имели соответствующее право, аль-Малики проигнорировал эти решения и даже принял в Дияле чрезвычайные меры, фактически представлявшие собой военное положение [5].
28 Серьезным вызовом со стороны влиятельного суннитского политического клана ан-Нуджейфи (младший брат председателя парламента Асиль в 2009 г. был выбран губернатором провинции Найнава) была их попытка формирования политического альянса с Демократической партией Курдистана (ДПК) Махмуда Барзани. Первоначально декларировавшие приверженность централизованному Ираку и отвергавшие амбиции курдов на бόльшую автономию, ан-Нуджейфи, пойдя на сближение с курдистанскими политиками, явно двигались в русле политики Турции, сменившей враждебное отношение к курдской автономии в Ираке на благожелательное ради превращения Иракского Курдистана в рынок сбыта турецких товаров и источник нефтяного и газового сырья.
29 Руководство Иракского Курдистана также сделало сотрудничество с Турцией одним из приоритетов своей экономической политики, стремясь таким образом расширить автономию курдского субъекта в рамках иракского государства. Сближаясь с ДПК, ан-Нуджейфи также двигался в турецком направлении. Это движение в сторону Анкары в сочетании с намёками на возможность суннитской автономии в дискурсе Усамы ан-Нуджейфи и близких к нему игроков вызывало неоднозначное отношение в суннитском политикуме Ирака, в целом, и раздражение аль-Малики [4, p. 3].
30 Своих союзников имел в суннитском лагере и аль-Малики. Назовём здесь, прежде всего, вице-премьера Салиха аль-Мутлага из провинции Анбар, благодаря поддержке которого был принят бюджет 2013 г., запрещавший экспорт нефти из Иракского Курдистана напрямую, минуя Багдад. Курс аль-Малики поддерживали тогда губернаторы провинций Анбар - Касим аль-Фахдауи и Салах-эд-Дин - Ахмад Абдалла аль-Джаббури. Последний, будучи избран на губернаторский пост в 2009 г., изначально был сторонником суннитской автономии, однако затем занял пробагдадскую позицию [4, p. 3].
31 Недовольство суннитов политикой центра зрело довольно давно, хотя идея вооружённого противостояния никогда не была особенно популярной. Сунниты почувствовали себя ущемленными в правах в результате дебаасификации, проведённой под руководством оккупационной администрации Пола Бремера; их недовольство вызывали и практиковавшиеся американцами незаконные аресты. Неудивительно, что значительная часть суннитской общины всё же поддерживала идею борьбы с оружием в руках, что уже совсем скоро создало серьёзную базу для экстремистов из ИГИЛ, активно использовавшей опыт уволенных из армии офицеров-баасистов5.
5. ضباط بعث يقودون تنظيم الدولة (Baath Officers Command ISIS). 08.04.2015. >>>> (accessed 26.12.2020)
32 Фигуры председателя парламента ан-Нуджейфи и вице-премьера аль-Мутлага стали центрами консолидации суннитских сил для участия в выборах 2014 г.
33 Коалиция ан-Нуджейфи получила название «Муттахидун лиль-ислах» («Объединившиеся для реформы»). В неё вошли, помимо самого Усамы ан-Нуджейфи, его брат Асиль - губернатор Найнавы, лидер влиятельной суннитской партии «Аль-Халль» («Решение»); Джамаль аль-Карбули и его брат Ахмед аль-Карбули - министр промышленности и минеральных ресурсов в правительстве аль-Малики6; последовательный противник дебаасификации Зафир аль-Ани и связанный с военно-политическими формированиями «Ас-Сахават» («Иракского пробуждения»)7 политик Ахмад Абу Риша8; активный участник антиправительственных протестов 2013 г. Ахмад аль-Масари, Салим аль-Джаббури9 и Аммар Юсуф Хаммуд из Исламской партии Ирака.
6. Джамаль аль-Карбули не был сторонником автономии суннитских районов, однако примкнул к ан-Нуджейфи ещё в 2013 г. ради укрепления своих позиций в провинции Анбар, чем вызвал раздражение Нури аль-Малики. Премьер-министр в ответ распорядился провести обыск в офисе партии «Аль-Халль» в Багдаде, а вскоре в отношении его брата - Ахмада аль-Карбули - было открыто расследование. В 2016 г. при следующем премьер-министре - Хайдаре аль-Аббади - Ахмад аль-Карбуди был приговорён к 4 годам тюремного заключения за коррупцию и злоупотребления служебным положением.

7. Финансировались США и противостояли с оружием в руках отрядам «Аль-Каиды». С выводом основной части американских войск из Ирака лишились финансирования. К 2013 г. фактически прекратили существование. Премьер-министр аль-Малики отказался интегрировать «Ас-Сахават» в иракские силовые структуры. Многие из оставшихся без работы бойцов пополнили ряды ИГИЛ, образовавшейся на основе «Аль-Каиды в Ираке», с которой раньше они вели борьбу. См. [1, p. 83].

8. Брат Абдуссаттара Абу Риши, командующего «Ас-Сахават», убитого в результате теракта «Аль-Каиды» в 2007 г. (прим. авт.).

9. В 2014 г. стал председателем парламента (прим. авт.).
34 Таким образом, коалиция ан-Нуджейфи того времени носила весьма пёстрый характер, включая в себя сторонников мирных антиправительственных протестов, поборников автономии суннитских районов, игравших на интересах Турции в регионе, и членов поддерживаемой Катаром Исламской партии Ирака.
35 Другой предвыборной коалицией стал «Итиляф аль-Арабия» («Коалиция Аль-Арабия»), вокруг партии «Аль-Хивар» («Диалог») вице-премьера Салеха аль-Мутлага, занимавшего умеренные позиции в отношении аль-Малики. Это ослабляло его конкурентоспособность на выборах среди, в целом, оппозиционно настроенных суннитов, что заставило аль-Мутлага выступить с рядом критических заявлений в отношении аль-Малики перед выборами 2014 года.
36 Значимой фигурой в суннитском политикуме стал умеренный шиит Айяд Аллауи, блок которого - «Аль-Иттиляф аль-ватани» («Национальная коалиция») - выступал с националистических позиций, объединяя вокруг себя целый ряд суннитских политиков. Коалиция А.Аллауи жёстко критиковала политику аль-Малики, однако не требовала автономии каких-либо регионов, чем качественно отличалась от оппозиционеров-автономистов ан-Нуджейфи.
37 Большинство голосов в суннитском лагере по итогам выборов 2014 г. получил «Муттахидун» ан-Нуджейфи, численность депутатов которого, тем не менее, снизилась по сравнению с предыдущим составом парламента - с 45 до 27, что явилось следствием увеличившейся политической раздробленности суннитов. Общая численность депутатов-суннитов и конфессионально нейтральных депутатов-шиитов блока А.Аллауи снизилась с 101 до 76 мест. Аллауи и Мутлаг получили по итогам выборов 2014 г., соответственно, 21 и 11 мест (вместо 24 и 15 в предыдущем составе парламента).
38 Зато шииты-исламисты стремительно набирали вес, в т.ч. и за счёт оттока суннитских голосов к умеренному и надконфессиональному Аллауи, что, с другой стороны, понизило рейтинг ан-Нуджейфи. Учитывая увязку ан-Нуджейфи с автономистскими настроениями, можно предположить, что причиной перетока части голосов багдадских суннитов от него к Аллауи стало опасение оказаться в изоляции в преимущественно шиитской столице в случае создания суннитской автономии в районах к западу и северу от Багдада.
39 Если сравнить итоги прошедших в 2013 г. местных выборов в Багдаде с итогами общенационального голосования 2014 г., можно увидеть, что на выборах в столичный совет шиитские исламисты получили в 2013 г. 73% голосов, а ан-Нуджейфи взял небольшое большинство оставшихся голосов (при официально наименьшей в Ираке явке на уровне 33%10). Аллауи и Мутлаг получили, соответственно, 23% и 21% остатка. На парламентских выборах 2014 г. шииты-исламисты получили уже 75% [5, p. 5].
10. المالكي يتقدم نتائج المحافظات وبغداد الأدنى مشاركة (Maliki Tops the Provincial Elections with Baghdad Turnout at the Lowest). 04.05.2013. >>>> (accessed 05.02.2021)
40 КАТАСТРОФА 2014 года И ЕЁ ВЛИЯНИЕ НА СУННИТСКИЙ ПОЛИТИКУМ
41 Захват в 2014 г. экстремистами «Исламского государства» второго крупнейшего иракского города - Мосула - стал настоящей катастрофой для Ирака, поставившей само существование этого государства под вопрос.
42 Федеральная власть потеряла контроль над обширными территориями к северу и западу от Багдада, населёнными суннитами. Проживавшие там люди были вынуждены либо покинуть родные места, либо налаживать отношения с представителями самопровозглашённого халифата, что повлекло за собой новую волну маргинализации суннитской общины.
43 Этот процесс начался ещё во времена американской оккупации Ирака, одним из пропагандистских оправданий которой было освобождение шиитского большинства от диктата опиравшейся на суннитское меньшинство правящей верхушки. Недовольство суннитов игнорировалось новой властью, в которой доминировали шииты, что не могло не вызвать противодействия в суннитских политических кругах, доходившего, порой, до прямых выражений поддержки ИГИЛ, впоследствии назвавшейся «Исламским государством» [1, pp. 28-29].
44 Маргинализация суннитских политических сил, достигшая пика в 2014 г., подтолкнула их на поиски компромисса с доминирующими в Ираке шиитскими игроками, прежде всего теми из них, кто подчёркивал светско-националистическую направленность своего политического курса.
45 С этой точки зрения новый премьер-министр Хайдар аль-Аббади (2014-2018) стал мощным центром притяжения для суннитов и, в целом, фигурой, консолидировавшей расколотое по этно-конфессиональному принципу иракское общество [3, pp. 288-289]. Снижение амбиций суннитских политиков, вынужденных доказывать свою лояльность Багдаду на фоне действий экстремистов из «Исламского государства» в суннитских провинциях, нивелировало автономистские настроения в среде суннитов, что, в целом, привело к уменьшению межконфессиональной напряжённости.
46 Маргинализация суннитского элемента на федеральном уровне после 2014 г. сопровождалась усилением борьбы за власть между различными суннитскими фракциями на уровне провинций.
47 В целом, 3 основных этно-конфессиональных сегмента иракского государства - шииты, сунниты и курды - сформировали 3 основных типа политического поведения на уровне провинций.
48 Ведущие курдские политические силы - Демократическая партия Курдистана и Патриотический союз Курдистана - надёжно контролировали баланс сил каждая в своей вотчине; особенно это касалось находящихся в руках ДПК провинций Эрбиль и Духок. Шиитские фракции, занявшие подавляющее большинство влиятельных постов в Багдаде, вели борьбу на уровне общефедеральной политики, отдав ситуацию в шиитских провинциях в распоряжение деятелей второго и третьего эшелонов. Для суннитов же, потерявших доступ к управлению политическими механизмами общегосударственного уровня, вопрос контроля над суннитскими провинциями Найнава, Салах-эд-Дин и Анбар обрёл первостепенное значение - от этого напрямую зависело их политическое влияние.
49 Именно в провинции Анбар и зажглась политическая звезда Мухаммада аль-Хальбуси, которому было суждено стать лидером общенационального масштаба. Этот сравнительно молодой политик (р. 1981 г.) впервые стал депутатом парламента в 2014 г., будучи избранным от партии «Аль-Халль» (часть предвыборной коалиции Усамы ан-Нуджейфи - Джамаля аль-Карбули в провинции Анбар. В 2016 г. аль-Хальбуси возглавил парламентский финансовый комитет, а в августе 2017 г. был избран губернатором родной провинции Анбар.
50 Сведения о биографии аль-Хальбуси до вхождения в политику - скудны. Известно, что, окончив факультет гражданского строительства столичного университета Аль-Мустансарийя в 2002 г. (в студенчестве он, как и многие молодые люди того времени, был членом партии Баас), аль-Хальбуси основал собственную подрядную компанию. С 2003 г. его основным заказчиком были ВС США, подразделения которых разместились в г. Эль-Фаллуджа в Анбаре.
51 Работать на американцев в то время было большим риском, т.к. возникшие для борьбы с ними вооружённые формирования, среди которых «Аль-Каида в Ираке», играли основную роль, нападали не только на военнослужащих оккупационных войск, но и на сотрудничавших с ними иракцев, которые представляли собой гораздо более лёгкие цели. По некоторым сведениям, залогом делового успеха аль-Хальбуси стали «добрые связи» с «Аль-Каидой», представителям которой он регулярно «отстёгивал» 10% с каждого контракта. Будучи заметным бизнесменом, аль-Хальбуси участвует в деятельности органов местного самоуправления, становится членом Исламской партии Ирака.
52 Важную роль в политическом восхождении аль-Хальбуси сыграл клан аль-Карбули. В бытность Ахмада аль-Карбули министром промышленности и минеральных ресурсов (2010-2014 гг.), аль-Хальбуси благодаря личным отношениям получает выгодные контракты от действовавшей при министерстве комиссии по реконструкции провинции Анбар, из которых часть так и не была реализована, что впоследствии списали на ущерб от боевых действий. Примкнув к партии «Аль-Халль» Джамаля аль-Карбули, входившую в коалицию «Муттахидуна лиль-ислах», аль-Хальбуси стал в 2014 г депутатом парламента Ирака.
53 В парламент 2018 г. аль-Хальбуси, будучи губернатором Анбара, попал в составе блока «Анбар хувийятуна» («Анбар - наша идентичность»), значительное число имён в котором принадлежало к партии «Аль-Халль» аль-Карбули. За него проголосовали 43,4 тыс. человек, а Мухаммад аль-Карбули (младший брат Джамаля аль-Карбули), второй номер в списке блока, получил 12 тыс. голосов [4, p. 17]. После пересчёта голосов специальная юридическая комиссия констатировала, что результат М. аль-Карбули был гораздо скромнее и вообще не позволял ему пройти в парламент. Мандат он получил лишь после отказа от депутатского места «номера три» в списке «Анбар хувийятуна» - Али Фархана ад-Длейми. Как сообщили иракские СМИ со ссылкой на информированный источник, ад-Длейми отказался от мандата взамен $1,5 млн и гарантий получения им поста губернатора провинции Анбар вместо выдвинутого на должность председателя парламента Мухаммеда аль-Хальбуси (что вскоре и случилось).
54 15 сентября 2018 г. во вновь избранном парламенте состоялось голосование по кандидатурам на пост его председателя, на котором победил аль-Хальбуси с 169 голосами «за» из 298 принявших участие в процедуре депутатов, а поддержавший его блок «Аль-Бина» стал крупнейшей парламентской фракцией. Главный конкурент аль-Хальбуси - Халид аль-Убейди получил 89 голосов, а Усама ан-Нуджейфи - 19 [4, p. 19].
55 Аль-Хальбуси и его команду ждали и другие успехи. В правительство Адиля Абдульмахди, сформированное 25 октября 2018 г, вошли министр промышленности и минеральных ресурсов Салах аль-Джаббури и министр спорта Ахмад Талиб аль-Убейди. Салах аль-Джаббури принадлежал политическому клану Ахмада Абдаллы аль-Джаббури из провинции Салах-эд-Дин, а Ахмад Талиб аль-Убейди приходился двоюродным братом братьям Джамалю, Ахмаду и Мухаммаду аль-Карбули.
56 С учётом того, что представитель «Аль-Халль» уже имел место председателя парламента, а один из братьев аль-Карбули - Ахмад, в 2010-2014 гг. занимавший пост министра промышленности, в 2016 г. был заочно приговорён к 4 годам тюремного заключения по обвинению в коррупции и скрывался за рубежом, это был очень хороший результат. Благоприятным для аль-Хальбуси и его соратников моментом было и то, что лидеру конкурирующей Исламской партии Ирака Айяду ас-Самарраи не удалось занять ключевой пост министра планирования, на котором завязаны очень многие процессы в экономике Ирака.
57 Успешная работа в парламенте сопровождалась у аль-Хальбуси попытками реализовать амбиции на лидерство в суннитском сегменте в общеиракском масштабе. Для этого необходимо было научиться формировать политический климат в 3-х провинциях с суннитским большинством.
58 Случай попробовать свои силы представился весной 2019 г., когда в Мосуле затонуло прогулочное судно, на борту которого было более 100 человек. Тогда парламент единогласно отправил в отставку губернатора Найнавы Нофаля Хамади аль-Акуба вместе с двумя заместителями, а премьер Абдульмахди назначил главу оперативного командования Найнавы генерала Наджма аль-Джаббури временно исполняющим обязанности губернатора. 13 мая 2019 г. совет провинции избрал губернатором депутата парламента Мансура аль-Маръейда, ставленника блока «Аль-Бина», против чего выступал аль-Хальбуси, пытавшийся протащить собственного протеже.
59 Аль-Маръейд ранее был одним из лидеров «ополчения суннитских племён» - относительно немногочисленных вооружённых отрядов, действовавших вместе с шиитским ополчением против оккупировавших Мосул игиловцев и игравших при этом, скорее, символическую, чем реальную роль в боевых действиях. Однако такая близость к «победоносным» лидерам народного ополчения - шиитам Фалиху аль-Файяду и Хади аль-Амири - подняла статус аль-Маръейда.
60 В 2018 г. он прошёл в парламент от движения «Ата» («Приношение») Ф.аль-Файяда, выступавшего частью списка «Наср» («Победа») тогдашнего премьер-министра Хайдара аль-Аббади, но после начала работы законодательного органа примкнувшего к сформированному Х.аль-Амири блоку «Аль-Бина». Фалих аль-Файяд договорился с лидером Демократической партии Курдистана Масудом Барзани о том, что курды поддержат их человека на выборах губернатора Найнавы взамен на лоббирование возвращения отрядов пешмерги в «спорные районы», откуда они были выведены в 2018 г. после конфликта Иракского Курдистана с федеральным центром, вызванного референдумом об их присоединении к Курдскому автономному региону.
61 Хотя разговоры о намерении аль-Хальбуси создать собственное объединение велись и до избрания аль-Маръейда губернатором Мосула, это событие послужило поводом для председателя парламента объявить о расхождениях с другими суннитскими политиками, примкнувшими к коалиции аль-Амири, среди которых были такие деятели, как Ахмад Абдалла аль-Джаббури и Хамис аль-Ханджар (поддержавшие аль-Маръейда). В результате, в июне 2019 г. председатель парламента сформировал с единомышленниками собственное депутатское объединение с претензией на лидерство в суннитском политикуме - «Тахалюф аль-кува аль-иракийя» («Коалиция иракских сил»), отколовшись от суннитской «Патриотической оси», союзной блоку «Аль-Бина», считавшейся до этого крупнейшим депутатским объединением суннитов.
62 Ранее суннитское объединение с таким названием уже существовало - оно было создано бывшим председателем парламента Ирака У. ан-Нуджейфи 30 июня 2014 г., чтобы не допустить переизбрания аль-Малики премьер-министром, и постепенно расползлось по мере изменения личных политических приоритетов его членов.
63 Возрождённая под руководством аль-Хальбуси «Коалиция иракских сил» сумела стать центром притяжением для целого ряда суннитских политиков, ранее вынужденных для прохождения в парламент выставлять свои кандидатуры в списках таких шиитских лидеров, как бывший премьер-министр Хайдар аль-Аббади и Айяд Аллауи. Больше того, аль-Хальбуси, шедший на выборы в группе «Анбар - наша идентичность», в которой было значительное число сторонников партии «Аль-Халль» братьев аль-Карбули, став во главе новой коалиции, увлёк за собой младшего аль-Карбули - Мухаммада вместе с рядом членов «Аль-Халль».
64 В итоге, в составе «Коалиции иракских сил» оказались не менее 50 из общего числа 71 депутата-суннита. Вне её остались попавшие в проиранский блок «Аль-Бина» Хамис аль-Ханджар и Ахмад Абдулла аль-Джаббури, а также антииранский Усама ан-Нуджейфи в составе блока «Ислах» Хайдара аль-Аббади. Такая «перетасовка» позволила «Коалиции иракских сил», которая даже не существовала в качестве участника выборов 2018 г., позиционировать себя в качестве суннитского «мейнстрима».
65 Ахмад Абдулла аль-Джаббури также был вскоре нейтрализован и привлечён на сторону коалиции аль-Хальбуси весьма оригинальным способом. Председатель парламента в конце ноября 2019 г. направил в Верховный суд конфиденциальное письмо о снятии полномочий с депутатов, обвиняемых в коррупции, в т.ч. - Ахмада аль-Джаббури, однако после ареста последнего адресовал в тот же орган письмо с пояснениями, из которых следовало, что для снятия депутатских полномочий аль-Джаббури предыдущих запросов, которые Верховный суд направлял в парламент, недостаточно, и что необходим новый судебный запрос, составленный уже на основании последнего решения о снятии депутатских полномочий.
66 Именно такие, до крайности казуистические, подробности этого дела проникли в СМИ. Как бы то ни было, А.А. аль-Джаббури был освобожден 26 ноября 2019 г., перебрался в безопасный Иракский Курдистан, традиционно предоставляющий убежище переживающим тяжёлые времена политикам, и вернулся в Багдад в начале февраля 2020 г. уже членом коалиции аль-Хальбуси [4, p. 22]. Однако к тому времени правительство Абдульмахди уже ушло в отставку, а в стране развился новый политический кризис, с которым искусные политические игроки, в т.ч. и аль-Хальбуси, связывали новые надежды.
67 Весной 2021 г. аль-Хальбуси объявил о создании партии «Такаддум» («Прогресс»), ставшей ядром для формирования одноимённой предвыборной коалиции. Его главным соперником в суннитской среде стал блок «Аль-Азм» («Решимость») Хамиса аль-Ханджара, хозяина 3 спутниковых телеканалов, известного тесными связями с Катаром и Турцией.
68 Некоторые аналитики предсказывали, что конкуренты получат примерно равные результаты, однако более чем трёхкратное превосходство «Такаддум» над «Аль-Азм»11 (37 мандатов против 12) стало неожиданностью для всех. Такое соотношение результатов заставляет предположить, что аль-Ханджар будет искать союза с аль-Хальбуси, дабы последний, известный мастерским «перетягиванием» депутатов в свой лагерь, не лишил его блок и без того немногочисленных мандатов.
11. التنافس السني وسناريوهات ما بعد الانتخابات في العراق (Intra-Sunni Competition and Post-Election Scenarios in Iraq). 14.09.2021. >>>> (accessed 26.10.2021)
69 Для понимания контекста, сложившегося по итогам выборов, важно учесть, что коалиция «Аль-Фатх», представляющая проиранские шиитские группировки, вопреки ожиданиям получила лишь 17 мандатов (на выборах 2018 г. ей досталось 48 мест, что, после распада садристской коалиции, позволило ей стать крупнейшей парламентской фракцией)12. Почти равное с «Такаддум» число депутатских мест (34) получила коалиция «Государство закона» бывшего премьер-министр Нури аль-Малики, известного проиранской направленностью, который может стать центром притяжения для членов проигравшей «Аль-Фатх».
12. النتائج النهائية للانتخابات العراقية 2021: تغييرات طفيفة تحتفظ التيار الصدري بالمركز الأول (Final Results of Iraqi Elections - 2021: Slight Changes Leave the Sadrist Current in the First Place). 17.10.2021. >>>> (accessed 26.10.2021)
70 ЗАКЛЮЧЕНИЕ
71 Таким образом, в период премьерства Хайдара аль-Аббади (2014-2018) и Адиля Абдульмахди (2018-2019) в суннитском политикуме произошёл ряд последовательных и важных статусных изменений.
72 В этот период суннитские силы перешли от тактики маневрирования между крупными шиитскими игроками к попыткам создания собственных коалиций. Особых успехов в этом добился Мухаммад аль-Хальбуси, относительно молодой политик, также сформировавшийся и выросший в лидера общенационального масштаба именно в этот период.
73 Его результат на выборах 2021 г. позволяет предположить о начале нового периода в жизни суннитской общины Ирака, когда её представители будут играть более заметную роль в политической жизни страны, в которой до этого доминировали различные шиитские фракции.

References

1. Atwan Abdulbari. Ad-Dawla al-Islamiya (The Islamic State]. Beirut: Dar as-Saqi, 2015. [عبدالباري عطوان. الدولة الإسلامية. بيروت: دار الساقي، 2015]. (In Arab.)

2. Bremer L.P., McConnel Malcolm. My Years in Iraq. New York: Simon & Schuster, 2006.

3. Marr P., al-Marashi I. 2017. The Modern History of Iraq. Philadelphia: Westview Press.

4. Sowell K. 2020. Continuity and Change in Iraq’s Sunni Politics: Sunni Arab Political Trends, Factions, and Personalities Since 2014. Foreign Policy Research Institute.

5. Sowell K. Iraq’s Supreme Court yields its independence to Maliki. 29.02.2012. https://www.thenationalnews.com/iraq-s-supreme-court-yields-its-independence-to-maliki-1.402124 (accessed 26.12.2020)

6. Unmaking Iraq: A Constitutional Process Gone Awry. International Crisis Group Report No. 19. 26.09.2005. Amman, Brussels: ICG.

Comments

No posts found

Write a review
Translate